Журнал «Квартирный ответ»
по материалам передачи
НТВ «Квартирный вопрос»
официальный сайт

Большое видится на расстояньи


Мир в доме / Россия

Настоящие русские вещи найти довольно просто, нужно только быть внимательным и непредвзятым.
Cвое мы не любим. И часто считаем, отчасти справедливо, что своего-то у нас и нет ничего. Дворцы итальянцы строили, Кремль — тоже, павловопосадские платки продолжают традицию индийских пашмин, палех срисован, дворянская мебель — точная копия западной, гжель — никакая не гжель, а голландская изразцовая техника, решительно насаженная Петром Первым... Кстати, вот уж кто не любил все старое русское, и нас этому научил. У него-то были на то причины, в детстве стрельцы чуть не убили, Москва полжизни в страшных снах снилась, и отдушину царь-реформатор нашел на Западе. Ну и мы по заведенной традиции только на сторону и смотрим, даже не пытаясь среди заимствований и сувенирной клюквы найти исконно русские интерьерные ценности.
Найти их действительно нелегко. Со времен Петра Россия встроилась в европейский процесс, и отличить лондонца от петербуржца, французское платье от русского, итальянскую мебель от подмосковной стало не так-то просто. Разумеется, барокко, ампир, модерн в их российском варианте имеют свои особенности, но в целом это общая генеральная линия, которую не мы придумали, но старательно проводили. Вот и выходит: мебель из карельской березы, расшитые золотом ткани, кузнецовский фарфор знают и ценят в основном коллекционеры, а для мирового сообщества важнее и интереснее наша постреволюционная эстетика. И еще такое явление, как dacha (на другие языки не переводится).
Дача — это никакой не загородный дом (country house), это явление особенное, уникальное, русское. Началось все с того же Петра, раздавшего приближенным участки земли вдоль дороги на Петергоф для устройства всяческих монплезиров и чтобы самому было приятно путешествовать с остановками. Монплезиры строили в основном петербуржцы, москвичам и так было привольно в своей «большой деревне», застроенной городскими усадьбами. Но через некоторое время за город стали посматривать и они, даром что у большинства были поместья в разных губерниях. В XIX–XX веках дача — это уже наше все. Деревянное строение с верандой, подчеркнуто демократичное, и такой же образ жизни — без церемоний, хотя и без сельского труда. На дачах давали концерты (пел даже Шаляпин), устраивали спектакли, играли в лапту, лото, катались на гигантских шагах. В суровые годы отсиживались, писали, пережидали. В общем, явление действительно историческое.
Нельзя сказать, что в архитектурном плане дачи были как-то особенно хороши — стандартные деревянные избы, часто с наличниками, которые ни один архитектор за ценность не считает. Наличниками прикрывают некрасивые соединения оконных косяков и стены, а по-хорошему нужно обходиться без них, идеально встраивая все столярные узлы и детали в оконный проем. За истинно русской красотой надо ехать на Север, в поморские деревни, где до сих пор стоят ничем не украшенные мощные срубы, собранные без единого гвоздя, «в обло». Но туда не каждый россиянин доезжает, что уж говорить об иностранцах. Они интересуются Россией экспортной, а на экспорт у нас пошли самые яркие страницы истории: 20–30-е годы, конструктивизм, Родченко, революционное искусство.
На ту эпоху пришелся мощнейший выплеск творческой энергии, и это чувствует любой непосвященный. Такие явления, как агитфарфор и агитлак (палехские шкатулки с росписями на советские темы), абсолютно уникальны, как и эстетика ранних советских плакатов Родченко, Маяковского, Малютина, Бограда, Длугача. Графики и художники до сих пор изучают приемы фотомонтажа, шрифты и композицию, лежащие в основе плакатов Моссельпрома или афиш к фильму «Броненосец «Потемкин»». Любители советского искусства собирают коллекции авангардных работ 20–30-х годов, дополняя их более спокойными, но не менее экзотическими рекламами 40–60-х. А художники по текстилю так просто откровенно передирают наше наследие — в орнаментах Любови Поповой и Варвары Степановой, созданных в послереволюционные годы для новых рабочих тканей, красок и экспрессии хватит и на XXI век.
Что еще мы помним «нашего»? Конечно, 1961-й, полет человека в космос. Среди декораторов эта тема сейчас очень популярна. Хотя наши дизайнеры так же не любят «свое», как и все мы, но на мировой рынок выходят именно с русской темой — успех обеспечен. Евгения Миро расписывает вазы и платки для Hermes в стиле русских балетных сезонов, Дмитрий Самаль рисует лампы-купола, Дмитрий Логинов украсил керамическую плитку золотыми матрешками, Вадим Кибардин придумал современную вариацию старой доброй галоши. Может, родина и нелюбима, а все равно кормит и помогает!
Агитфарфор
После революции Императорский фарфоровый завод практически встал, привычки и прихоти буржуазии были явно не ко времени. Волевое решение принял Анатолий Луначарский: оставшееся «белье» (готовые нерасписанные формы) были отданы художникам для создания нового революционного искусства. Так появились тарелки с лозунгами, чашки со звездами, чайники с абстрактными композициями, а впоследствии скульптуры солдат и матросов. У рабочих и крестьян агитфарфор спросом не пользовался, покупали его исключительно коллекционеры, и сейчас это самые дорогие лоты на аукционах «Кристис» и «Сотбис». Традицию агитфарфора продолжает современная студия Игоря Клименкова.

Граненый стакан
Имеет 16 граней, вмещает 200 мл. Его дизайн традиционно приписывается Вере Мухиной, автору скульптуры «Рабочий и колхозница». Однако похожий предмет фигурирует на картине Петрова-Водкина «Утренний натюрморт» 1918 года, тогда как Мухина занималась стеклом в 40-е годы, а первый «правильный» стакан был выпущен в 1943-м на заводе в Гусь-Хрустальном.
Карельская береза
Появлением исконно русской мебельной ветви мы обязаны императору Павлу I. За годы своего правления он так испортил отношения с заграницей, что об импорте не было и речи, пришлось начать делать что-то свое из своего же сырья. В качестве материала взяли древесину перекрученных стволов березы с Карельского перешейка и из северных областей — она настолько закалена, что выносит любые эксперименты краснодеревщиков. А как она красива! Благодаря плотно сплетенным волокнам спилы карельской березы имеют необычайно интересную структуру, особенно хорош кап — наросты на стволе, дающие в срезе рисунок «пламени». Несмотря на это и на виртуозную работу русских мастеров, мебель с пламенем не слишком ценилась в дворянских усадьбах, считалась не то чтобы комильфо. В общем, все как всегда.
Лён
Наша традиционная ткань, в последние годы ставшая супермодной. Западные производители давно работают над его усовершенствованием, включая добавки, благодаря которым он меньше мнется. И только у нас лен остается таким, каким его ткали бабушки и прабабушки.
Кобальтовая сетка
Орнамент на сервизах Ломоносовского фарфорового завода, ставший его визитной карточкой. Несмотря на всю свою традиционность, это относительно свежая роспись — ее придумала художница Анна Яцкевич в военные годы. Возможно, она вдохновлялась сервизами елизаветинских времен. В 1958 году посуда с этим орнаментом завоевала золотую медаль на выставке в Брюсселе.

Конструктивизм
Наш собственный авангардный стиль в архитектуре, изобразительном искусстве и фотографии, насильно оборванный в середине 30-х. Особенно яркий след оставил в архитектуре — благодаря новому функциональному проектированию возникли фабрики-кухни, дома-коммуны, строгие монолитные здания с ленточными окнами. Сейчас памятники конструктивизма на грани разрушения. И кто пытается их спасти, привлекая внимание общественности? Конечно же, приезжающие в Москву иностранцы.
Яйца Фаберже
Ювелирные изделия мастерской Карла Фаберже. Первое яйцо было заказано в 1885 году Александром III как пасхальный подарок супруге. Идея была не нова, но исполнение превзошло все ожидания — с тех пор царская семья заказывала каждый год по яйцу. Яйца Фаберже высоко ценятся среди коллекционеров. Наряду с эстетикой дягилевских сезонов это один из немногих осколков нашей «прекрасной эпохи».

0


ВАС МОЖЕТ ЭТО ЗАИНТЕРЕСОВАТЬ